Чему может научить учеба в художественной школе?

akvarel-kraski

В художке, в которую я ходила, мы рисовали на больших листах ватмана, прикрепленных кнопками к деревянным мольбертам, заляпанным красками. Для палитры брали деревянные дощечки со следами прошлых смешиваний (и только в редких случаях отмытые дочиста).

Мы приходили в художку сразу после школы и проводили несколько часов в небольшой студии, на стенах которой висели наши картины, а в углу комнаты лежала широкая папка для законченных работ. Большая часть учебы в художественной школе проходила именно здесь, но раз в неделю были еще занятия по скульптуре и по истории искусств.

Историю искусств преподавала удивительная женщина. Она рассказывала, а у меня живые образы возникали перед глазами. Преподавательницу хотелось слушать еще и еще, а не только те 45 минут, отведенных на лекцию. Мы учились по методичкам, ею же и разработанным. До сих пор помню ее мнение о безвкусице работ местных художников, о том, что пухлые младенцы и прекрасные розовощекие барышни — это пошлость и китч, помню ее истории про картины-загадки, про бедных художников и меценатов и про прекрасных девушек с картин Франсиско Гойи, помню гравюры Альбрехта Дюрера, помню про устрашающий и прекрасный Кёльнский собор…

Отдельное место в моей памяти занимает история про Микеланджело, который 4 года провел, лежа на спине, расписывая купол Сикстинской капеллы. Это был самоотверженный труд, тяжелый и упорный. Сутки напролет Микеланджело лежал на лесах, на высоте, в сыром помещении Сикстинской капеллы. Роспись купола художник выполнял по заказу папы Юлия II, но когда папа приходил полюбоваться на процесс, то Микеланджело бесцеремонно прогонял его, потому что работа еще не была закончена.

Много позже, приехав в Санкт-Петербург студенткой, я увидела в Эрмитаже оригинальные работы многих художников, которых раньше могла изучать только по книжкам. Картины Тициана, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Ван Гога, импрессионистов, Пикассо… В тот день мне хотелось остаться в Эрмитаже навеки. И не для того чтобы успеть все посмотреть, а ради долгого любования любимыми картинами.

На занятия скульптурой мы спускались в полуподвал, где была ванная, заполненная свежей глиной, были печь для обжига и гончарный круг. А в основной мастерской мы работали стоя, заняв места у длинных узких столов.

Больше всего я любила лето, когда можно было рисовать на природе. Полдня провести, рисуя этюды яхт и разглядывая купающихся у реки. Сидеть на тенистой аллее, делать зарисовки людей и деревьев. Выйти с мольбертом на улицу и рисовать здания, городскую архитектуру.

Время от времени мы делали портреты друг друга. Но получалось больше, что мы писали портреты самих себя, не понимая этого, узнавая в натурщиках те черты внешности, которые близки нам самим.

Студенты нашей группы меня очень интересовали. Все мы не походили друг на друга, и о каждом можно было бы рассказать историю. Одна девушка побывала во Франции. Другая девушка постоянно слушала хорошую музыку. Две очень талантливые подруги — одна с цыганской внешностью, другая — жизнерадостная с необычной фамилией, ушли, к сожалению, через год или два. Был парень, над которым постоянно подшучивали и прятали его краски, складывали и убирали мольберт, когда он выходил, и наблюдали за его возмущением, когда он возвращался.

Я больше отмалчивалась, вечно отставала от общего графика и уходила из художки с перепачканными краской руками, потому что не могла их отмыть. Больше всего любила писать графику черной гелевой ручкой вместо чернил и рисовать портреты.

kraski-guash

В чем безусловный плюс художественной школы? В том, что это сообщество объединенных одной мечтой людей. Минусы в том, что кто-то не может до конца раскрыться, чувствуя неловкость от того, что наблюдают за его работой, кто-то рисует лучше, кто-то хуже, а за картины выставляют оценки.

Атмосфера творчества — это тоже плюс. Желание рисовать, писать, смачивать кисти, экспериментировать с краской на бумаге возникает сразу же, как только переступаешь порог художки.

Наверное, потому многие так хотят открыть собственную студию. Мечтаю о таком пространстве и я. Мечтаю об особом месте, где не было бы места повседневным делам, где не было бы звонков некстати или дрели соседей, куда можно было бы прийти и погрузиться полностью в то, что увлекает больше всего — в творчество. К тому же, я люблю не столько картины, сколько истории писать.

(2014 г.)