Патерсон (Paterson, 2016)

Плодородная расслабленность и текучая энергия жены Патерсона, ее уверенное обращение с миром и материей в первый момент кажутся воплощением женственности, но затем немножечко пугают.

Легкая безуминка Лоры, ее одержимость черным и белым, ее внутренний мощный мотор, работающий вхолостую. Я ждала, что она покинет, убежит, умчится от Патерсона. Уедет с гитарой в другие города. Станет бесконечно перебирать увлечения («Сегодня я кондитер, завтра музыкант, а послезавтра – портниха»). Я ждала, что ей наскучит эта простая и безыскусная жизнь, которая ему по душе.

Я ждала, когда же Патерсон выразит свое недовольство.

Старая история: поэт и его муза.

Они любят друг друга, но не видят. Они живут каждый на своих волнах. И есть лишь точки соприкосновения (вроде поэзии или ее кексов), точки близости. Но общим пониманием не пронизана вся их жизнь. Она полна жизни. Он аскетично воспринимает красоту, он наблюдает, он не участник.

И вот это ее доверие и любовь к жизни не попадают на мужа. Можно было бы сказать, что доверие и любовь – это его внутренний мир, но… да, в нем есть доброта, забота, внимание, и в то же время есть отстраненность, он свободно обдуваем всеми ветрами, в нем не задерживается ее любовь.

Я постоянно встречаю подобный вариант отношений в жизни, где он – талант, а она в негативном варианте: подавляет и разрушает его.

Здесь же она видит, что нет настоящей близости, но бережно хранит то, что есть. И они оба так трогательны в своем внимании к тому, чтобы не разрушить чужой мир, не имея в него полноценного погружения.

Она словно заботливая мама укрывает и бережет его. Он словно замкнутый сын, гуляет сам по себе.

Она будто его озорная дочь. Он как ее немногословный отец, спокойно наблюдает за всеми ее необычностями.

В пользу некоей родственности в их отношениях и то, что она называет его «папочка» и «малыш».

И такой покой между ними, молчание, спокойствие. Но понимания нет. Есть разговоры и попытки наладить контакт. Достучаться до иной планеты. Не вполне удачные. Есть замкнутость и неспособность выйти на контакт друг с другом.

А все же они могут завести детей. И тогда Патерсон не только будет задерживаться в баре после работы, он будет чувствовать нежелание возвращаться домой.

Впрочем, в тот момент, когда произошла у Патерсона главная потеря, я не могла не зауважать его жену: она не сказала фразу: «Я же тебе говорила».

И все же. Она – прекрасная планета, а он не муж ей, он наблюдатель за ней. Тронь пальцем эту идиллию, и все разобьется.

А фильм, кстати, совсем не об этом. Он о поэзии и о том, как влюбиться в повседневность.